мы родимся такими:
румяны, теплолюбивы,
россыпь родинок зреет кустом
смоляной рябины,
бивень будней
еще не разрезал живот; он мягкий,
обожаемый хищным миром
за уязвимость
время цепкое — крюк, пиявка;
где-то в нем мы находим
имя
вся шершавость эмоций
еще не осела в легких —
мы шлифованы,
гладко-податливы, как клеенка,
не пускаем за глянец ребер, упершись рогом:
варнинг, злая собака;
биохазард;
не трогай;
только встретится взгляд,
отличающийся от всех —
будто кто-то
накинул фланель на холодный серп,
будто кружево вышито рядышком
с мешковиной —
и в какой-то момент,
совершенно неуловимый,
конденсатом мурашек на коже проступят
чувства
запах сырости
сменится мускусом и пачули,
тело — груз — ощутится воздушнее, чем пичуга;
то, что горьким шипастым комом внутри кочует,
вдруг свернется калачиком,
сахарно задремав
в хладнокровие душ
корешками врастает март,
чистит перышки;
ветер ласков, уже не северный;
человечность заразна, и это
наш путь к спасению