Близкие небеса…
Счастье — на миг,на час…
Ты все придумал сам:
море,надежду,нас.
Бросит к ногам прибой
дымную солнца нить.
Этот мираж с тобой
хочется длить и длить.
Но глубоко в груди
тихо бежит сквозняк…
Не верь, что разлюбил.
Ещё люблю…
Ещё смотрю на пасмурную реку,
на дом твой, что окутан тёмным снегом,
на тлеющую розово зарю…
Не верь что разлюбил,
с тобой — всегда.
И сердце разбивается на части
в который раз.
Мучительное счастье:
смотреть с моих небес в земную даль,
искать тебя
средь сонных и чужих,
и находить — бегущую навстречу.
Я тебя нарисую… Давай, я тебя нарисую…
Неумело, как школьник, в тетрадке в линейку косую…
И фломастером черным подправлю короткую челку —
Я тебя нарисую, такую простую девчонку.
Нарисую штрихами я мартовский ветреный вечер.
Вот Васильевский Остров. Ростральных знакомые свечи.
Ровно небо ложится сиреневой тушью на город
И ты прячешь в ресницах холодный фонарный осколок.
Я закрою тетрадку и выйду из душной квартиры.
Примеряют проспекты свои золотые мундиры,
Проезжают машины, проходят собаки и люди.
И лежит апельсином луна на заоблачном блюде.
Присядем на карниз, мой ангел,
Передохнём и помолчим.
Ты слышишь, ветер звуки танго
Колеблет, как огонь свечи?
.
Луна серебряною пылью
Плывёт по окнам не спеша.
Давай с тобой повесим крылья
На ручку звёздного ковша.
.
Внизу разгуливают кошки,
Дробятся в лужах огоньки.
Своей горячею ладошкой
Сотри мне небо со щеки.
Небеса надо мной
простирают холодные крылья.
То ли капли стучат
о стекло, то ли пепел летит…
То ли сердце болит,
то ли просто неверно мы жили…
И теперь — не понять…
И теперь — не принять… не простить…
Но я всё-таки жду
и надеюсь, что будет светлее.
Я не верю тоске,
потому что не верую в смерть…
Ты однажды придёшь