Такая водится тоска
У берегов Невы сердечной,
Что хочется в огонь бросать
И книги,
И стихи о женщинах.
Когда невенчанный забор
Один за плечи тебя держит,
И солнце катится за бор
Непоправимо и прилежно.
Тогда стоишь, едва дыша,
Холодной Балтикой тоскуя,
А безымянная душа
В колоду бед тебя тасует.
Потом морошка бледных губ
Прижмется к дрогнувшей ключице,
И скатится опять в пургу —
Отговорит, отзолотится.
Когда ты так со мной тиха,
Я сотворяю буквы алыми,
Да написать тебя в стихах —
Во мне чернильной крови мало!
Я обнимаю пустоту…
Дворов и улочек и скверов,
В которых только черти ждут,
И лица их побиты верой.
В которых каждая тоска
Моей становится заочно,
И на руках меня таскает,
И зубы ночи в горло точит.
А там — любимая, не плачь,
Пускай забор меня оплачет —
Я был поэт и был палач,
А прежде я был просто… мальчик.